Интерфакс-Агентство военных новостей - самая полная и оперативная информация о силовых структурах, спецслужбах, оборонной промышленности России и стран СНГ
эксклюзивная информация из достоверных источников...
  Эксклюзив :
Президент Лиги содействия оборонным предприятиям Александр Бриндиков: "Оборонная промышленность может быть инновационной только при условии, что инновационен заказчик"

В России принята новая программа вооружений, рассчитанная до 2020 года. Деньги на нее выделены огромные - более 20 триллионов рублей. Готова ли оборонная промышленность освоить эти средства и на деле обеспечить техническое перевооружение армии и флота? На этот и другие вопросы «Интерфакса-АВН» отвечает президент Лиги содействия оборонным предприятиям Александр БРИНДИКОВ.

      - Вопрос это непростой. Мы в свое время добивались того, чтобы при формировании программы вооружений и, соответственно, годовых ее срезов в виде гособоронзаказа, проводилась оценка способности промышленности выполнить эту программу. Это сделать тем более важно потому, что данная программа нацелена на решение тех задач, которые поставил президент, а именно на обеспечение обновления состава вооружения и военной техники, доведение доли современного вооружения в армии до уровня не ниже 70 процентов. К сожалению, профессиональной оценки этого поручения президента в программе мы не видим. Уже сегодня можно сказать, что это поручение не будет выполнено.

      Нас, честно сказать, волнует не столько проблема серийного производства, сколько тот блок работ, который определяет перспективу. Если мы хотим сохранить возможность оснащения Вооруженных сил современным вооружением и техникой, мы не должны останавливать процесс разработок. К сожалению, такой процесс уже остановлен. Потому что в рамках программы вооружений фактически обнулены так называемые обеспечивающие НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы).

      Известно, что технология разработки новых систем вооружений определяется следующим образом: перед тем как пойти на ОКР (опытно-конструкторские работы) по созданию современного комплекса вооружения должен быть выполнен соответствующий объем обеспечивающих НИОКР. Только при этом условии можно обеспечить требуемые характеристики и параметры. Создание нового комплекса с учетом так называемых задельных НИОКР занимает минимум 10 - 12 лет. Вычеркнуть обеспечивающие НИОКР из практики создания новых систем невозможно.

      - Если я вас правильно понял, в новой программе вооружений обеспечивающим НИОКР уделено недостаточное внимание.


      - Недостаточное это слишком мягко сказано. Ими по сути никто не занимается. Министерство обороны отказывается финансировать эти работы, а промышленность самостоятельно их вести не может, потому что должно быть четко определено, что мы хотим получить на выходе. Без этого невозможно начинать работы, связанные с созданием элементной базой, материалами, энергетическим обеспечением и т.д. И только после того, как завершено порядка 60-70 процентов обеспечивающих НИОКР, можно задавать работу на создание современного комплекса вооружений. Тогда будет уверенность, что работу мы завершим, и получим ожидаемый результат. Любая попытка нарушить эти правила приводит к тому, что сроки выполнения затягиваются.

      Если Минобороны не хочет финансировать эти работы, их нужно вместе со средствами передавать в промышленность и соответствующим образом строить этот комплекс работ. Это очень принципиальный вопрос. Решать его нужно на уровне президента и правительства.

      - В прежние годы Минобороны было, как известно, не только головным заказчиком, но и определенным куратором оборонно-промышленного комплекса. Сегодня оно все чаще выступает в роли обычного покупателя вооружения. Насколько эта позиция правильная?


      - Прежде всего, хотел бы отметить, что оборонно-промышленный комплекс это не только собственно промышленность, но и единство заказчика и исполнителя. Эту истину кое-кто, к сожалению, стал забывать.

      Сегодня и президент, и премьер-министр ставят задачу инновационного перевооружения. В противном случае мы потеряем возможность конкурировать не только промышленностью, но и в целом всей экономикой.

      В настоящее время мы, к сожалению, оказались в ситуации, когда заказчик не инновационен. А это означает, что задача, которую формулируют президент и премьер-министр, невыполнима. Не может промышленность на рынке вооружений и военной техники быть инновационной, если заказчик этого не требует. Сегодня заказчик не способен предложить направление, по которому можно было бы развивать тот базовый уровень технологий, необходимых для разработки новых поколений военной техники и вооружений.

      Позиция Минобороны как просто покупателя вооружений ущербна по своей сути, потому что промышленность не в состоянии самостоятельно сформировать себе ТЗ (техническое задание). Всегда это было задачей заказчика. Конечно, можно данную функцию отдать на откуп промышленности, но это опасный процесс, потому что промышленность в силу основных условий будет искать более легкие пути достижения главной задачи - получение прибыли.

      Инновационные процессы, о которых мы сегодня очень много говорим, требуют внедрения новых технологий, позволяющих выйти на производство конкурентоспособной продукции по всем параметрам. И по качеству, и по ценовым параметрам, и по ресурсоемкости, энергоемкости, и, естественно, по тактико-техническим характеристикам.

      Именно от заказчика должны исходить те ориентиры, те требования, которые, в конечном счете, станут стимулом для инновационного развития промышленности. Мне кажется, что на сегодняшний день возник очень опасный разрыв, и я бы даже сказал демонстрируются некие изменения подходов к самой системе организации разработок, что чревато потерей возможности промышленности заниматься созданием современного вооружения и военной техники.

      Ни для кого не секрет, что по ряду направлений гражданской продукции мы уже ушли с рынка. Это относится, в частности, к микроэлектронике, приборостроению, станкостроению, где как самостоятельные игроки мы уже перестали существовать. То же самое произойдет с вооружением и военной техникой. Если мы не будем пытаться соответствовать и решать проблемы промышленности комплексно, перечень направлений, по которым мы потеряем конкурентоспособность будет только увеличиваться.

      Нужны серьезные инвестиции в промышленность, но не в виде каких-то субвенций, субсидий, безвозвратных кредитов, которые только расхолаживают и развращают промышленность. Если мы действительно боремся за создание реального сектора экономики, то инвестиции должны идти прежде всего в те отрасли, которые наиболее сохраняют конкурентоспособность. Это, конечно, не означает, что не нужно заниматься возрождением тех секторов промышленности, где мы уже проиграли.

      Нужны системные решения, на которые сегодня сама промышленность неспособна, в силу того, что оборотных средств необходимых для масштабного перевооружения у нее просто нет.

      - А где взять эти средства? В какой степени проблему технологического перевооружения оборонных производств может решить гособоронзаказ?


      - Сегодня совершенно очевидно, что четырехпроцентный уровень рентабельности госооборонзаказа не позволяет промышленности развиваться. Кредитная политика, которую мы имеем сегодня, просто грабительская. Если взять, например, любое европейское и российское промышленные предприятия и поставить перед ними одинаковую задачу - технологически перевооружить, к примеру, линию металлообработки, то результат мы получим совершенно разный.

      Дело в том, что условия, в которых работают наши и зарубежные предприятия, совершенно разные. Для европейского предприятия уровень затрат на решение данной задачи будет равен стоимости того или иного станка плюс кредитное обеспечение порядка четырех процентов. Для российского предприятия с учетом того, что мы приобретаем современное оборудование за рубежом, а значит платим таможенные сборы и берем кредиты под 10-14 и более процентов потребуются примерно на треть больше средств. Т.е. даже в вопросах технологического перевооружения мы оказываемся неконкурентоспособными.

      Мы как-то проанализировали работу одного зарубежного предприятия по производству тяжелых редукторов и выяснили, что они переоснащаются по технологическому оборудованию раз в пять лет. Причем это оборудование имеет гораздо больший ресурс и может работать как минимум 10 лет. Мы пока о таком обновлении технологического оборудования можем только мечтать.

      - Получается замкнутый круг. Есть ли из него какой-то выход?


      - Выход всегда есть. Надо сказать, что государство в рамках федеральных программ выделяет промышленности немало средств. Но, к сожалению, мы упустили то время, когда можно было осуществлять точечную модернизацию. Сегодня нужно заниматься этой проблемой комплексно.

      Закупка отдельных станков, оборудования уже ничего не решает. Поэтому должны быть пересмотрены и сами федеральные программы, и ориентация должна быть другой. По отдельным отраслям мы сегодня нуждаемся в покупке целых заводов. К примеру, в области приборостроения есть ряд тем, которые нашей промышленности просто не по силам, неважно сколько денег ей на это дать. Это опасное состояние, особенно когда это заимствование приобретает масштабный характер. Но решать проблему тем не менее надо.

      - Как в Лиге относятся к тому, что Минобороны сегодня закупает оружие за рубежом. Не создаем ли мы тем самым опасный прецедент?


      - Решения о закупке иностранного вооружения должны быть максимально прозрачными, через соответствующие оценки и определение основных целей, ради чего мы все это делаем. У нас же ни по закупке вертолетоносцев «Мистраль», ни по закупке израильских беспилотников и итальянских бронеавтомобилей «Ивеко» никакой проработки с участием промышленности не было.

      Некоторое время назад мы в срочном порядке заключили контракт на покупку двух вертолетоносцев «Мистраль» и планируем в ближайшей перспективе приобрести еще два таких корабля. А задавался ли кто вопросом, есть ли у военных задачи под эти корабли, создана ли необходимая инфраструктура для их дислокации? Если такой инфраструктуры нет, то эти вертолетоносцы лет за пять-шесть выработают свой ресурс и потребуют немало средств на их ремонт и восстановление. Вместо того, чтобы решать боевые задачи корабли будут стоять на рейде и обеспечивать сами себя. Нельзя допустить того, что произошло с авианесущими кораблями России, когда мы их убили за счет того, что не было возможности обеспечивать у причальной стенки.

      - А разве мы сами не могли построить такие вертолетоносцы. Интересно, задавалось ли отечественной промышленности техническое задание на разработку подобных кораблей?


      - Конечно, нет. Я бы понял, если бы Минобороны сформулировало ТЗ, пришло в промышленность, а промышленность сказала, мы не сможет это сделать.

      Президент и премьер министр говорят, что закупка кораблей должна сопровождаться передачей технологий. Но переговоры о закупке "Мистралей", как известно, вело Минобороны. Промышленность была подключена к этим переговорам, по сути, после того, как принципиальное решение на закупку вертолетоносцев Минобороны уже приняло.

      То же самое произошло и с беспилотными летательными аппаратами, которые мы спешным порядком закупили в Израиле.

      Что касается бронеавтомобилей «Ивеко», то здесь, на мой взгляд, больше сработали лоббистские интересы. Я считаю, что наш бронеавтомобиль «Тигр», который предлагает отечественная промышленность, и который покупают другие силовые ведомства, в частности МВД, вполне устроил бы и министерство обороны. Но военные говорят, что им нужен "Ивеко", а не "Тигр".

      Между тем, испытания, которые проводились в Бронницах, показали, что в полевых условиях итальянский «Ивеко» далеко не лучший автомобиль, он явно проигрывает нашему «Тигру». Что касается городских условий, то по маневренности, расходу топлива «Ивеко» действительно несколько превосходит «Тигр». Было бы понятно, если бы с идеей закупки «Ивеко» выходило МВД, которое большинство задач решает в городе. Но зачем городской автомобиль министерству обороны, с какой целью оно планирует его закупать?

      В военном ведомстве заявляют, что у «Ивеко» выше защищенность. Но это голословное утверждение, так как никто сравнительных испытаний на минный подрыв не проводил.

      Решения о закупке иностранного вооружения не должны приниматься келейно. В государстве есть процедура принятия таких решений. Должна быть проведена соответствующая экспертиза со стороны промышленности, со стороны заказчика, внимательно проанализированы возможности отечественной промышленности сделать аналогичный образец. У нас же решение принимается на основании того, что кто-то из высокопоставленных военачальников поехал за рубеж, посидел в автомобиле, ему понравилось рулить, и поэтому такую машину надо закупать.

      - Планировалось, что одновременно с госпрограммой вооружений будет принята и программа развития оборонно-промышленного комплекса? Но она до сих пор почему-то так и не принята.


      - Что касается программы развития ОПК, то в свое время, в борьбе за эту программу мы привязывали ее жестко к программе вооружений. Основной задачей данной программы является технологическое обеспечение тех работ, которые планируются в рамках программы вооружений. Это означает, что основная доля средств уходит на подготовку производства к выпуску конкурентоспособного вооружения.

      К сожалению, в госпрограмме вооружений есть один опасный момент, связанный с неритмичной загрузкой предприятий. Порой дело доходит до абсурда. Не может промышленность выпускать сегодня 10 образцов, а завтра 200 или 300, т.е. увеличить объемы производства в 20-30 раз. Даже в самые тяжелые периоды, когда страна жила под девизом «Все для фронта все для Победы» мы могли максимум в четыре раза увеличить выпуск военной продукции.

      Сегодня по некоторым видам вооружений нам предлагают в 10, а то и в 20 раз нарастить производство. Мы закладываем в свои программы необходимые средства на разворачивание производства до таких масштабов, выстраиваем соответствующую кооперацию. А завтра, после того как на разворачивание производства израсходованы большие средства, нам говорят, что заказ обнуляют. Спрашивается, что делать с теми мощностями, которые уже развернуты?

      Сегодня в Минобороны заявляют, что им бронетанковая техника не нужна, что их не устраивает то, что выпускает промышленность, а поэтому они пока ничего заказывать не будут. Хорошо, согласились. Но тогда как удержать всю кооперацию, для того чтобы к тому моменту, когда Минобороны созреет, а оно собирается созреть к 2015 году, промышленность была способна взяться за эту работу.

      Что касается производства в необходимых количествах конкурентоспособного вооружения и боевой технику, то только силами промышленности эту задачу не решить. Главную скрипку здесь должно играть министерство обороны. Потому что рынок это заказчик. Если заказчик считает, что ему не нужны современные средства связи на технике, потому что это тянет за собой ряд изменений, то промышленность будет оставаться на том уровне, который она освоила. Это ей дешевле и проще. Она выполняет свою главную задачу, получает какую-то прибыль и вроде бы живет.

      Очень важно, чтобы заказчик был инновационен, тогда и промышленность будет инновационна и сможет выйти на новый уровень разработок.
                                                                                                                                                                                                                                                                            
Информационные продукты Интерфакс-АВН
Ежедневный информационный вестник


Еженедельный информационный вестник


Вестник
"ВПК России и
экспорт оружия"



© 2013 Интерфакс-Агентство Военных Новостей. Все права защищены.
Вся информация, размещенная на данном веб-сайте, предназначена только для персонального использования и не подлежит дальнейшему воспроизведению и/или распространению в какой-либо форме, иначе как с письменного разрешения Интерфакса-Агентства Военных Новостей.